Как-то, помнится, прогуливаясь по пустынному детскому пляжу, мы обсуждали с одним небезызвестным человеком проблему субъективности читательского восприятия. И задались, казалось бы, праздным вопросом: а сколько лет той, о которой поют:
Очи чёрные, очи страстные,
Очи жгучие и прекрасные,
Как люблю я вас, как боюсь я вас,
Знать, увидел вас я в недобрый час…
И пришли к неожиданному, но неоспоримому выводу: поставленный вопрос — не что иное, как тест: «натурал» убеждён, что девушке как минимум восемнадцать; эфебофил скажет, что ей тринадцать-четырнадцать; педофилу же грезится, что героине известного романса нет ещё и одиннадцати… Читать запись полностью »
Пока мы наперегонки с США боремся с педофилией и усиливаем уголовную ответственность за растление несовершеннолетних, в Старом Свете приходят к осознанию, что эпоха сексуального мракобесия заканчивается — пора сбросить вериги ханжеской морали и признать, что дети хотят секса. И мы должны дать им его. Не просто позволить всё, что угодно, но культивировать цивилизованные формы сексуального взаимодействия с подрастающими малышами… Читать запись полностью »
Я последний, кого охватывает священный трепет от величия Государственного герба Союза Советских Социалистических Республик с голубым глобусом в центре, серпом и молотом поверх него, снопами золотых колосьев пшеницы, перевитых красной лентой с лозунгом «ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН СОЕДИНЯЙТЕСЬ!» на пятнадцати языках союзных республик.
Распад империи был для меня долгожданным праздником свободы — рухнула «тюрьма народов», ура, товарищи! Да и не товарищи теперь — граждане. Нет, можно ли всерьёз сожалеть о стране, в которой был запрет на информацию? На литературу, музыку, живопись! Безусловно, конец тоталитаризма стал победой света над тьмой — сомневаться в этом может только безумец. Либо заложник, полюбивший террориста как отца родного (смотри гугл: стокгольмский синдром).
Тем не менее, не без досады наблюдая то, что происходит два десятилетия спустя, исполню оду советскому периоду этой несчастной страны — страны и дураков, и гениев, перефразируя поэта Игоря Талькова, — пропою голосом Иосифа Кобзона и Эдуарда Хиля, Юрия Антонова и Льва Лещенко — немало их было, славословцев «счастливого пионерского лагеря» за железным забором из колючей проволоки и красной фанерной табличкой «Страна Советов». Впаду в банальность и зарифмую:
По Родине ностальгия стыдлива до неприличия,
Как если бы возвеличили — воздвигли бы в ранг величия —
Инцест и педофилию… Читать запись полностью »
Двое моих коллег предлагают вашему вниманию собственные сочинения, инспирированные рассказом «Стилофилия». Niji назвал своё произведение «Голографилия», недвусмысленно пародируя первоисточник, на что имел полное право и что меня не только не обижает, но, напротив, радует — к филиям я отношусь с нескрываемой теплотой, в отличие от фобий. Это сравнительно небольшое эссе, на мой взгляд, не нуждается в презентации. Как говорится, лолку наряжать — только портить…(с)AL.
Текст Егора Едемского носит название «Мавзолей Леннона». В нём автор делает головокружительную попытку определить место педофилии в новейшей истории, попутно затрагивая проблему раскрепощения человечества, в частности от религиозного ига, и не брезгуя упомянуть некоторые персоналии, которые с его лёгкой руки ставятся в откровенно непристойные позы. Единственную причину этому неприкрытому насилию я вижу в инструменте письма: при работе над «Мавзолеем» коллега Едемский пользовался военно-полевой самопиской Parker IM Premium F222 Twin Chiselled. Той самой, в корпусе цвета оружейного металла…
Оба текста авторы любезно снабдили иллюстрациями. Читайте… Читать запись полностью »
Весенние обострения наблюдаются не только у мужчин. Предлагаемый вашему вниманию текст инспирирован моей очаровательной маленькой подружкой, знакомой читателю по рассказу «Моя Катрин» — он был как раз о ней.
В данном же случае певица Катрин выступает в качестве соавтора — строгого, темпераментного и, признаться, немножко капризного — не без этого. Впрочем, черты характера всегда обостряются в процессе творческого взаимодействия, что естественно. Тем более что весна. А вот сказалось ли это на результате, судить вам. Читайте…
Да! Сначала, конечно, послушайте: И. С. Бах, Bouree. Рассказ про это… Читать запись полностью »
Времена брежневского безвременья рисуются мне сейчас эпохой фальшивого официоза, прогромыхавшего по улицам моей молодости чугунным катком асфальтоукладчика — его задачей стояло похоронить всякий живой росток, дерзнувший вылезти из-под земли без команды сверху, — потому что такой побег мог оказаться непрошеным сорняком на идеологической ниве социализма. Умерщвлению подлежало всё неформатное, будь оно решительно любого свойства: касалось ли это политики, науки, религии, искусства — чего угодно. Природа сексуальности признавалась подчинённой одной лишь движущей силе — размножению вида. Вообще, единственным законным мотивом для разрешения чего бы то ни было полагалась общественная полезность последнего. Причём взятая непосредственно из мертворождённых решений очередного партийного съезда.
Но наше идеологическое светило светило столь ярко, палило столь неумолимо, что асфальтовая броня то там, то тут трескалась, и из ужасных этих трещин произрастали прекрасные цветы зла — прекрасные в своей неформальности. И не было занятия более увлекательного, чем цветы эти поливать и удабривать, любуясь их прихотливыми формами и наслаждаясь их щекочущими ароматами… Читать запись полностью »
Недавно один из моих читателей сказал: песни для того и пишутся, чтобы на другом языке рассказать о том, что на обычном невыразимо. Для того же очевидно пишутся картины. Всматриваясь в работы японского художника Хироюки Мано (Hiroyuki Mano), понимаешь, что выразить словами возникающие чувства действительно трудно. Может быть потому, что страшно…
Пожалуй, если бы потребовалось выбрать иллюстратора для моих текстов, я обратился бы как раз к этому самому японцу. Мистер Хироюки, — сказал бы я. Нет, так не годится…
Послушай, брат Хиро, — начал бы я издалека. — Нам ведь снятся одинаковые сны, от которых мы кричим по ночам, пугая маленьких детей и домашних животных. Мы просыпаемся в холодном поту, цепенея от ужаса перед увиденным. Давай из наших сновидений сделаем самую ужасную на свете книгу — такую книгу, после которой всё, что происходит вокруг, в реальном мире, покажется голливудским триллером, очередным модным ужастиком. Мы назовем ее «Точка невозвращения». Ну, ты знаешь: Point Of No Яeturn…
Читать запись полностью »
Этюд третий
Фотокарточку дочери Караулов держал на рабочем столе в золотой рамке. Так что всякий посетитель его кабинета своими собственными глазами — если скосить их вправо и вниз — имел возможность убедиться, какая у начальства растёт красавица: вся в отца. Читать запись полностью »
Я встретил его в светлых карельских борах, подернутых бледно-зеленой патиной чуть жестковатого мха, по которому можно гулять хоть босиком, — таким чисто убранным кажется этот непритязательный северный палас, покрывающий палубы корабельных рощ — от мачты до мачты. Читать запись полностью »
Повесть «Белые крысы» вызвала неоднозначную реакцию читателей. И хотя большая их часть осталась вполне удовлетворена «справедливым возмездием», настигшем насильника и убийцу в милицейских погонах, некоторые из моих единомышленников были разочарованы, ибо изложенная в тексте философская платформа главного героя не послужила ему руководством к действию, когда речь зашла о его личной боли и о его личном обидчике. Решив сдать «дорогушу» на опыты, Алёша предаёт свои собственные идеалы, выраженные, в частности, словами: «я понял, что никакой границы нет, что всё едино и всё — моё… Что нет слова «чужой»… Что боль другого — его нарыв, его гной, его стон — это наше общее…»
Конечно, для меня «Белые крысы» — это разговор не только о добре и зле. Но и о человеческой слабости.
Мой друг Алексей Никитин предлагает вашему вниманию альтернативный финал повести.
Читайте… Читать запись полностью »
Загрузка ...